Неточные совпадения
Иногда он из третьегодичных
газет почитает и вслух, для всех, или так сообщает им известия.
Прихрамывая, тыкая палкой в торцы, он перешел с мостовой на панель, присел на каменную тумбу, достал из кармана
газету и закрыл ею лицо свое. Самгин отметил, что солдат, взглянув на него, хотел отдать ему
честь, но почему-то раздумал сделать это.
—
Почти вся
газета живет моим материалом, — хвастался он, кривя рот. — Если б не я, так Робинзону и писать не о чем. Места мне мало дают; я мог бы зарабатывать сотни полторы.
Все это было скучно слушать, и все было
почти незнакомо Климу, о вопросах этого порядка он осведомлялся по
газетам, да и то — неохотно.
— Наши Аристотели из
газет и журналов, маленькие деспоты и насильники,
почти обоготворяют общество, требуя, чтоб я безоговорочно признала его право власти надо мной, — слышал Самгин.
Газеты почти ежедневно сообщали об экспроприациях, арестах, военно-полевых судах, о повешенных «налетчиках».
Почти час он просидел у стола, нетерпеливо ожидая
газет, а самовар все кипел, раздражал гудением и свистом, — наполнял комнату паром.
В ярких огнях шумно ликовали подпившие люди. Хмельной и
почти горячий воздух, наполненный вкусными запахами, в минуту согрел Клима и усилил его аппетит. Но свободных столов не было, фигуры женщин и мужчин наполняли зал, как шрифт измятую страницу
газеты. Самгин уже хотел уйти, но к нему, точно на коньках, подбежал белый официант и ласково пригласил...
Тон
газеты «Новое время» не совпадал с погодой, передовая по-весеннему ликовала, сообщая о росте вкладов в сберегательные кассы, далее рассказывалось, что количество деревенских домохозяев, укрепивших землю в собственность, достигло
почти шестисот тысяч.
Она сама сказала ему это, разбудила и, размахивая
газетой,
почти закричала...
Почти полвека стояла зрячая Фемида, а может быть, и до сего времени уцелела как памятник старины в том же виде. Никто не обращал внимания на нее, а когда один газетный репортер написал об этом заметку в либеральную
газету «Русские ведомости», то она напечатана не была.
«Где недавно кипела жизнь, давая пищу инородцам-аинцам и солидные барыши промышленникам, — писал в 1880 г. Л. Дейтер, [«Морская
газета», 1880 г., № 3.] — там теперь
почти пустыня».
Коля провел князя недалеко, до Литейной, в одну кафе-биллиардную, в нижнем этаже, вход с улицы. Тут направо, в углу, в отдельной комнатке, как старинный обычный посетитель, расположился Ардалион Александрович, с бутылкой пред собой на столике и в самом деле с «Indеpendance Belge» в руках. Он ожидал князя; едва завидел, тотчас же отложил
газету и начал было горячее и многословное объяснение, в котором, впрочем, князь
почти ничего не понял, потому что генерал был уж
почти что готов.
Радостное настроение семейства продолжалось недолго. На другой же день Аглая опять поссорилась с князем, и так продолжалось беспрерывно, во все следующие дни. По целым часам она поднимала князя на смех и обращала его чуть не в шута. Правда, они просиживали иногда по часу и по два в их домашнем садике, в беседке, но заметили, что в это время князь
почти всегда читает Аглае
газеты или какую-нибудь книгу.
Деятельность этого нового земства главным образом выразилась в развитии народного образования. В уезде школы открывались десятками, а в больших селах, как Суслон, были открыты по две школы. Пропагандировал школьное дело Харченко, и ему даже предлагали быть инспектором этих школ, но он отказался.
Газета, типография и библиотека отнимали
почти все время, а новых помощников было мало, да и те были преимущественно женщины, как Устенька.
— Эй, кто там! водки и закусить. Гоните верхового к старику Бурмакину! Сказать, что Федор Васильич, мол, кланяется и просит
газету почитать.
В течение целого дня они
почти никогда не видались; отец сидел безвыходно в своем кабинете и перечитывал старые
газеты; мать в своей спальне писала деловые письма, считала деньги, совещалась с должностными людьми и т. д.
Обедает Вена, как и вся
почти Германия, от двенадцати до часу дня, потом начинается после работы в канцеляриях и конторах сиденье по кафе, чтение
газет, прогулка по Рингу, с четырех часов — Promenade concert (концерты для гуляющих) в разных садовых залах, и зимой и летом.
Но
газеты занимались тогда театром совсем не так, как теперь. У нас в доме, правда, получали «Московские ведомости»; но читал их дед; а нам в руки
газеты почти что не попадали. Только один дядя, Павел Петрович, много сообщал о столичных актерах, говаривал мне и о Садовском еще до нашей поездки в Москву. Он его видел раньше в роли офицера Анучкина в «Женитьбе». Тогда этот офицер назывался еще «Ходилкин».
Пущенная по рукам жалоба читалась и перечитывалась.
Газет в деревне не было. Книги
почти отсутствовали, и с красотами писанного слова деревенские обыватели знакомились
почти исключительно по таким произведениям. Все признавали, что ябеда написана пером острым и красноречивым, и капитану придется «разгрызть твердый орех»… Банькевич упивался литературным успехом.
За все это сотрудники любили и
почитали Петухова, старательно работали для его
газеты, многие не работали уже более нище, а посвящали ей все свои силы. Не было ли одною из причин колоссального успеха издания это отношение к нему главных его участников? В результате у Николая Ильича от всего этого были одни громадные барыши и слава тароватого издателя. Весьма понятно, что ему не от чего было быть в дурном настроении.
Еще за месяц до выхода первого номера новой
газеты, на нее подписалось
почти все московское серое купечество, среди которого вращался Николай Ильич, сумевший искусно рекламировать свое нарождающееся детище и всучать на него подписные билетики.
Он прошел в столовую. Там уже набралось много народа;
почти все места за длинным, покрытым клеенкой столом были заняты. Синий табачный дым колыхался в воздухе. Пахло горелым маслом из кухни. Две или три группы офицеров уже начинали выпивать и закусывать. Кое-кто читал
газеты. Густой и пестрый шум голосов сливался со стуком ножей, щелканьем бильярдных шаров и хлопаньем кухонной двери. По ногам тянуло холодом из сеней.
Года три пропадал он в английских университетах, потом объехал
почти всю Европу, минуя Австрию и Испанию, которых не любил; был в связях со всеми знаменитостями, просиживал вечера с Боннетом, толкуя об органической жизни, и целые ночи с Бомарше, толкуя о его процессах за бокалами вина; дружески переписывался с Шлёцером, который тогда издавал свою знаменитую
газету; ездил нарочно в Эрменонвиль к угасавшему Жан-Жаку и гордо проехал мимо Фернея, не заезжая к Вольтеру.
Живин, например, с первого года выписывал «Отечественные Записки» [«Отечественные записки» — ежемесячный литературно-политический журнал прогрессивного направления; с 1839 по 1867 год его редактором-издателем был А.А.Краевский.], читал их с начала до конца, знал
почти наизусть все статьи Белинского; а Кергель, воспитывавшийся в корпусе, был более наклонен к тогдашней «Библиотеке для чтения» и «Северной Пчеле» [«Северная пчела» — реакционная политическая и литературная
газета, с 1825 года издававшаяся Ф.В.Булгариным и Н.И.Гречем.].
Газета в первые годы шла слабо, печаталось две тысячи экземпляров, объявлений платных
почти не было, кредита никакого, бумагу покупали иногда на один номер, а назавтра опять выворачивайся, опять занимай деньги на бумагу.
Крошечная прихожая, заставленная по обеим сторонам
почти до потолка связками
газет — того и гляди упадут и задавят.
Газету выписывали только учреждения и некоторые отставные сановники, а частных подписчиков у нее никогда
почти не было, да и было тогда не модно, даже неприлично, читать «Московские ведомости». На редактора
газеты М.Н. Каткова либеральные
газеты и петербургские юмористические журналы, где цензура была насчет его слабее, положительно «вешали собак» за его ретроградство.
Это жесточайшее время реакции отразилось первым делом на печати: получить разрешение на
газету или журнал было
почти невозможно.
Во всех
газетах совершенно одинаково, а в «Русских ведомостях» оказалась напечатанной лишняя строка: «о чем, по приказанию его сиятельства,
честь имею вам сообщить.
«Русская
газета» — было весьма убогое, провинциального вида издание,
почти не имевшее подписки, не имевшее розницы и выплакивавшее у фирм через своих голодных агентов объявления, номинальная цена которых была гривенник за строку, а фирмы получали до 70 процентов скидки.
— В субботу, выпустив номер, — рассказал Пятницкий, — я пошел сюда, в «Палермо» (редакция была
почти рядом, на Петровке). Сижу за пивом, вдруг вбегает взбешенный Миллер — глаза сверкают, губы дрожат, в руках
газета. Сел со мной, больше никого в комнате этой не было, положил передо мной
газету, левой рукой тычет в нос, а правой вцепился мне в плечо и шепчет, точь-в-точь как Отелло Дездемоне: «Платок! Платок...
За ним Н.И. Пастухову можно было спокойно спать, ловить рыбу и уезжать на лето в Нижний и издавать там свою ярмарочную
газету «Нижегородская
почта».
В фельетоне одной из
газет известный уже нам мусье Жюль сообщал своим читателям «горестную новость»: прелестная, очаровательная москвитянка, — писал он, — одна из цариц моды, украшение парижских салонов, Madame de Lavretzki скончалась
почти внезапно, — и весть эта, к сожалению, слишком верная, только что дошла до него, г-на Жюля.
Они явились
почти через месяц после тревожной ночи. У Павла сидел Николай Весовщиков, и, втроем с Андреем, они говорили о своей
газете. Было поздно, около полуночи. Мать уже легла и, засыпая, сквозь дрему слышала озабоченные, тихие голоса. Вот Андрей, осторожно шагая, прошел через кухню, тихо притворил за собой дверь. В сенях загремело железное ведро. И вдруг дверь широко распахнулась — хохол шагнул в кухню, громко шепнув...
В начале девятисотых годов издавалась в Симферополе
газета «Крым». Редактором ее был некий Балабуха, личность весьма темная. Вздумалось ему баллотироваться в гласные городской думы. Накануне выборов в
газете его появилась статья: во всех культурных странах принято, что редакторы местных
газет состоят гласными муниципалитетов, завтра редактор нашей
газеты баллотируется, мы не сомневаемся, что каждый наш читатель долгом своим
почтет и т. д.
К счастью, в это время лакей подает на серебряном подносе записку. Это рапортичка из конторы
газеты; в ней значится:"Сего 11-го декабря прибыло на
газету годовых подписчиков: городских 63, с
почты — 467, итого 530. Затем, полугодовых, месячных"и т. д.
Журналов было мало,
газет почти совсем не существовало; поэтому и солидной среды было достаточно, чтобы выделить из себя сносный контингент подписчиков.
Первым делом освобожденного Савина было обратиться к редакциям
газет с требованием поместить опровержение известий, «позорящих» его
честь.
— Сделайте одолжение, а завтра же будет напечатано в
газетах и донесено министру о вашем пожертвовании, — отвечал Калинович. — Вы можете даже не скрывать, что я насильно и с угрозами заставил вас это сделать, потому что все-таки, полагаю, в этом случае будет больше
чести мне и меньше вам! — прибавил он с насмешкою, провожая Четверикова.
— Ну, наконец, если вы сочувствуете правительственному прогрессу и либерализму, работали бы в официальных
газетах, в «Северной
Почте», например.
6-го же марта в
газете «Северная
Почта» было напечатано следующее...
Хвалынцев, по приезде из Славнобубенска, все лето,
почти до вчерашнего дня прожил у одного своего приятеля в тиши и глуши чухонской деревушки, на финляндском берегу, прожил без
газет, без писем, без новостей, и теперь вернулся в Петербург к началу курса, не имея обо всех университетских переменах ни малейшего понятия.
Но кто бы мог подумать, что это красавица Мадлен де Межен, которой завидовали все женщины Парижа и Ниццы, и этот легендарный счастливец Савин, о котором
почти ежедневно писали парижские и ниццские
газеты, рассказывая о его причудах и сумасшедших тратах, будут год спустя беглецами, скрывающимися в бедной квартирке на улице Стассер в Брюсселе, совершенно разоренными,
почти нищими.
Кишенский прятался и писал в своих фельетонах намеки на то самое мошенничество, которое сам устроил; Михаил Бодростин был смущен полученными им по городской
почте анонимными письмами, извещавшими его, что указываемое в такой-то
газете дело о фальшивых векселях непосредственно касается его.
— Надоедная служба… Служил-служил, махнул рукой и бросил. Занятий у меня теперь нет, есть
почти нечего… И если вы, минуя достоинства, напечатаете мою повесть, то сделаете мне больше, чем одолжение… Вы поможете мне…
Газета не богадельня, не странно-приимный дом… Я это знаю, но… уж вы будьте так добры…
Володя захватил с собой мохнатое полотенце и вышел на веранду. Она уже была полна жильцами. Каждый сидел в своем лонгшезе у столика, и все — счастливцы! — были в самых легких тропических костюмах: мужчины — в блузах и широких шароварах из тонкой ткани, надетой прямо на тело, и в бабушах на босую ногу, а дамы — в просторных кобайо и соронго.
Почти все давно уже отпили свой кофе или какао и полулежали в лонгшезах с
газетами и книгами в руках или дремали.
Хозяин зимовника — старик и его жена были
почти безграмотны, в доме не водилось никаких журналов,
газет и книг, даже коннозаводских: он не признавал никаких новшеств, улучшал породу лошадей арабскими и золотистыми персидскими жеребцами, не признавал английских — от них дети цыбатые, говорил, — а рысаков ругательски ругал: купеческую лошадь, сырость разводят!
Несколько дней
газеты города Нью-Йорка, благодаря лозищанину Матвею, работали очень бойко. В его
честь типографские машины сделали сотни тысяч лишних оборотов, сотни репортеров сновали за известиями о нем по всему городу, а на площадках, перед огромными зданиями
газет «World», «Tribune», «Sun», «Herald», толпились лишние сотни газетных мальчишек. На одном из этих зданий Дыма, все еще рыскавший по городу в надежде встретиться с товарищем, увидел экран, на котором висело объявление...
С последней
почтой читал приказ об увольнении Егора Антоновича от редакции «Земледельческой
газеты». Меня это огорчило, и я жду известия, с какой целью наш старый директор прикомандирован к министерству имуществ. К нему будет от меня грамотка — сегодня не успею на лету, пользуюсь этим случаем.